Первая половина рабочего дня. Мой друг (Д), с которым мы сидим в одной комнате, звонит по телефону своему товарищу (Т):
(Д) - Привет. Ты давно на работе? А че аську не включаеш!!!???
(Т) - ... (мне не слышно)
(Д) - Ладно, Включай - ПОГОВОРИМ (ложит трубку).
Занавес.

83 год. Остров в Тихом океане. Не просто остров - морской авиационный полигон. Идут ночные полеты, наши доблестные авиаторы бросают в океан самые натуральные авиабомбы. Я - доблестный лейтенант, ответственный за обеспечение этих самых полетов, за радиосвязь, за слежение за перемещением самолетов в зоне ответственности полигона и за тем, куда собственно бомбы падают, для чего имеются всякие радиостанции, локаторы и прочие средства. Вся эта канитель питается от здоровенного дизель - генератора. В один "прекрасный" момент дизель чихает и глохнет. Заводим вспомогательный и среди ночи пытаемся срочно починить хреновину, из-за которой дизель и заглох (что за хреновину - сейчас уже не помню, для сюжета это не важно). Пока мы копаемся (мы - это я и два матроса-дизелиста, помогает водила), обстановка крайне нервная - связь с самолетами есть, но локатор не работает, поэтому где находятся самолеты можно ориентироваться только по звуку. К чему это может привести, нетрудно догадаться - вспомните недавние события в небе над Швейцарией.
В какой-то момент меня посетила идея, как можно побыстрее все это хозяйство восстановить. Для реализации идеи мне нужен был дизелист-стажер матрос Махонько (во, блин, на всю жизнь запомнил), я его собирался послать за какой-то деталью. Естественно, как молодой офицер я по-уставному обратился к одному из матросов, а именно пнул ногой по ближайшей заднице и рявкнул: ";%№дуй найди Махонько, срочно ко мне!" Матрос подорвался и когда уже был в дверях я заметил, что это и был Махонько...

Следующая история произошла со мной вовремя моего студенчества на Физтехе.
Шёл я как-то с утреца на пару (явно английский или лабы, все другие не достойны появления на них сообразительного и находчивого советского студента) и вдруг наблюдаю следующую картину -- на 20-ти градусном морозе здоровый, споритивный вида студентик бодренько опрокидывает на себя ведёрко воды. Зрелище оставляет яркий отпечаток в моём впечатлительном с бодуна разуме, и я преодолеваю остаток своего пути до класса (таки английский) погружённый в думы нелёгкие. Захожу я, значит, в класс и с видом личности посвящённой в сокровенные тайны бытия, изрекаю:
-- Прикиньте мужики, шёл я только что сюда и видел как мужик на морозе обливался!
Ноль эмоций. Народ вопросительно смотрит на меня как бы ожидая продолжения истории. Я начинаю думать что конкретно облажался в оценке чрезвычайности сделанного мной сообщения, и как бы оправдываясь и ища поддержки беспомощно добавляю:
-- Водой значит обливался...
К моему великому удивлению лица у людей начинают удивлённо вытягиваться.
Я же лихорадочно пытаюсь сообразить какую ключевую окраску сюжету придала моя последняя фраза. И тут я понимаю что у меня начинается приступ смеха от осознания происодящего. Спрашиваю -- точно...
Оказывается физтеховский народ абсолютно однозначно воспринимает моё сообщение о том (с их слов) что, дескать, какой-то мужик (это в 9-то часов утра) "на морозе обблевался" и абсолютно не понимает целесообразности их оповещения о столь заурядном событии. И тут внесённая мной поправка (совершенно бессмысленная с моей точки зрения) ставит всё на свои места.