Банк. На входе не испорченное интеллектом лицо охранника. Нам с напарником предстоит занести в середину и установить десяток витражей для внутреннего обустройства банка. Женщина - некое должностное лицо - выдает указание скучающему "интеллигенту" впускать этих парней, то бишь нас, которые носят витражные блоки.
Носим из машины в середину. Полет проходит нормально, зоркий глаз служителся каждый рейс одобрительно провожает взглядом, дескать, все ништяк, проходите, я добрый.
И вот долгожданный последний заход. В машине остался небольшой кусок, нести который в состоянии и один ребенок. Напарник его берет и мы направляемся ко входу. Тут от нестандартной ситуации процессор охранника зависает. Он пропускает напарника, а меня со словами "А ты куда?!" задерживает. Я в легком шоке.
- Дык, мы, это..., носим, начальница ваша ж сказала... Программа у вас что ли упала без сохранения информации, отшибло все разом?
Шеф с видом "меня не проведешь":
- Вы меня с толку не сбивайте. Она сказала пускать тех, кто носит, а ты не несешь.
- Так уже все переносили. Вот, последний остался.
- Она сказала пускать тех, кто носит, а ты не несешь.
- Ну нам ведь надо еще монтировать. Как я в середину попаду?
- Она сказала пускать тех, кто носит, а ты не несешь.
Не долго раздумывая, я, пока напарник не успел скрыться за горизонтом, зову его обратно. Приходит:
- Че такое?
- Иди сюда.
Берусь за его кусок витража (маленький такой) обеими руками, говорю "пошли". Начинаем прохождение "таможни" и я вопросительно киваю в сторону блюстителя:
- Все в порядке? Канает?
С чувством выполненного долга, ошибка природы гордо выдает:
- Да, теперь можно. Теперь ты несешь, а тем, кто несет, можно.
Да здравствует наша непобедимая нация - славяне!
Львов, Украина.

Довелось мне как-то праздновать день рождения одной моей хорошей знакомой у нее дома. Сам праздник заслуживает отдельного рассказа, но сейчас не об этом. Где-то 23.45 я, после изрядного количества, собрался идти домой, о чем не замедлил сообщить туда по телефону. Таких как я было много, и потому мы всей толпой поплелись к метро. По дороге кто-то вдруг кинул идею продолжить праздник в ночном клубе. Идея была принята и тут же обмыта соответствующим напитком - предусмотрительные люди взяли с собой J. Но тут у меня появилась проблема: я-то сообщил домой, что иду домой. Надо срочно было звонить. Поскольку на тот момент у меня мобильного не было - нужно было искать автомат. Дело было зимой, к тому же возле метро Университет (Киев) как-то не попадались автоматы. Но позвонить нужно было позарез. Зайдя в метро, меня посещает светлая мысль: я подхожу к бабушке в будке возле турникетов и, стараясь на нее не дышать, предельно четко выговариваю: "Извините, пожалуйста, можно от Вас позвонить?" На что она мне отвечает что у нее нет городского телефона. Видимо разочарование сим фактом настолько явно отразилось на моем лице, что она участливо спросила: "А Вам очень нужно?" Получив утвердительный кивок всем телом, она продолжила столь же участливо: "Телефон есть в комнате милиции!". Ничтоже сумняшеся я направил свою нетвердую походку в комнату милиции, одновременно соображая, как им объяснить кто я и чего мне, собственно надо. Заглянув в комнату, я увидел:
- там никого нет (отпадает надобность в объяснениях);
- стоящий на столе в углу заветный телефон.
Обалдев от такой удачи я бросился к нему, сел НА СТОЛ, СПИНОЙ К ДВЕРИ И НАЧАЛ НАБИРАТЬ СВОЙ ДОМАШНИЙ НОМЕР. Но то ли я заспиртовал своим дыханием аппарат, то ли он просто устал за день - связи не было. Зуммер был, а после набора была гробовая тишина. Меня это разозлило, и я стал слегка постукивать телефон одной рукой, другой продолжая попытки набрать номер. В этот момент меня кто-то постучал по плечу. Зная, что меня все ждут возле эскалатора, я, ессно, подумал про одного из своих нетерпеливых друзей. И соответственно принятому у нас в общении лексикону я ему сказал одним словом: "Отойди, пожалуйста, ты разве не видишь я занят. Спасибо" Что на понятном языке звучит как: "От:.сь!" Однако он не захотел внять моей вежливой просьбе, так что мне пришлось ее повторить еще два раза, прежде чем я обернулся. Обернувшись, я увидел следующую картину: по плечу меня действительно хлопал один из моих друзей, но при этом выражение его лица было такое, как будто он только что увидел покойника, который попросил у него закурить. Сфокусировав взгляд на дверях я увидел причину его ужаса: там стояли два мента с абсолютно офигевшими лицами и молча взирали на представшую перед ними картину. После минутной паузы один из них (наверное, более бывалый) изрек: "Вы что здесь делаете?" (от офигения вежливым стал, мля). Какой вопрос, такой ответ. "Звоню!" -- отвечаю. "Куда?" -- еще один не менее глупый вопрос. "Домой!" -- говорю и вижу как при этих словах у ментов лица становятся еще более офигевшими. Второго мента пробивает, и он говорит: "КУДА ДОМОЙ? ЭТО ЖЕ ВНУТРЕННИЙ ТЕЛЕФОН!!!!" Ж-()
Занавес.
P.S. Я спокойно вышел из комнаты милиции, вместо извините сказав почему-то спасибо. А они так и остались стоять в дверях. Я больше никогда не видел у ментов таких офигевших физиономий.

МИФИ, 1-й семестр, 4-е января 1999 г. Консультация перед экзаменом по линейной алгебре, назначенная на 11-00. Провести ее должен был знаменитый на все МИФИ, замеча- тельный во всех отношениях доцент Чубченко. Сидим, ждем. Где-то через сорок минут пошли его искать. Далее картина маслом: сидит этот самый доцент в совершенно ужасном со- стоянии в кабинете заведующего кафедрой. Мы ему мягко намекаем, что мы пришли на консультацию, чем повергаем его в неописуемое удивление, после чего получаем указа- ние идти в аудиторию и ждать. Через некоторое время до- цент заходит, садится на стул и откровенным образом за- сыпает. По аудитории распространяется крепкий специфиче- ский запах. Через некоторое время он просыпается, обво- дит аудиторию мутным взором и говорит, что у него какое- то несчастье, и что ему хреново, и что нафиг вообще вы тут сидите, давайте зачетки, я вам всем пятерки поставлю за экзамен...