Ходили мы с другом когда-то из школы на стадион побегать, на турнике повыделываться. А путь лежал мимо пивнушки. В 80-е цены были доступными и ассортимент по инициативе работников был как в аптеке - на все стадии и последствия болезни: от рассола до водовки. Народ начал прибывать как всегда, но маленький фрагмент нарушил обыденность.
Откуда-то появляется необычная троица, вернее сказать, их было 2.5. Двое несли третьего, у которого ноги подтягивались, но толкать отказывались, голова болталась как у тряпичной куклы.
Притащились, набрали пива, соленых баранок и поллитра. "Уставший" был прислонен к стене и началась процедура исцеления: Сам не мог и друзья вливали пиво в ротовое отверстие, не слишком заботясь о попадании.
От чего клиент храпел, кашлял и фонтанировал попавшей не в то горло жидкостью не хуже кита при выдохе.
Ну мы пошли дальше и, попрыгав, побегав, возвращаемся той же дорогой. Ситуация у павильона кардинально изменилась как под Сталинградом: Наш подопечный стоит бодренький и травит анекдоты еле живому одному своему спасителю, второй сидит на парапете и мычит.
Вот так! А ведь они его реанимировали и теперь он их должен нести.

Как Колосок грека грамоте учил.
(Сказ в одну главу с объясниловкой для иностранцев)
Действие происходит в одном немецком учебном заведении на лекции по электротехнике. Катастрофический рейтинг слушающих доцента-однодневку не смущает, и он, оперевшись локтем о вольтметр 34-ого году выпуска, перечисляет случаи, при которых рядового программёра может убить током.
Интересную книжку я оставил дома. Класс компами не оснащён. Тормозковые бутерброды уже съел и чаша колы выпита до дна. "Аргумифак" прочитан от и до.
Подёрнутыми негой тоски глазами, я оглядываю нашу группу. Неслабый этнический букетик: кроме немцев и двух особей немужского пола в глаза бросаются две фракции - греческая и русская. Один из эллинов сидит справа от меня, и тратит пасту в авторучке, в десятитысячный раз выводя "Выдать 1000.- марок /подпись/". Эллин аки же я скучает и носит фамилию Тафланидис и кличку Тафлапенис, на которую не обижается.
От нечего делать я стал всматриваться в его каракули. Кое-что было написано по-гречески (буквы, если большие и печатные, здорово напоминают сердцу родную кирилку). И я, значит, Тафле так небрежно бросаю, мол то-то и то-то тут у тебя нацарапано. Тот, метнув на меня сопернический взгляд, хватает мой "Аргумифак" и, спустя пару секунд и тыча в газету пальцем, почти вслух читает: "Пу-тин!". Некоторые просыпаются и заинтересованно оглядываются к нам на заднюю парту.
Я, как наставник-тимуровец, значит пальчики в баранку - молоток, мол, Тафла, так держать - и пишу ему следующее слово: "Тафлапенис". Сравнительно быстро он читает и его! Парниша входит в азарт и подгоняет меня, давай, мол, пиши ещё, я всё прочту.
Слева от меня сидит Игорь. Я пишу "ИГОРЬ". Грек опять (громко) читает, причём почти без задержки. И от успеха русликбезовского заводится неподражаемо. Я хоть и вижу, что он больше догадывается на основании 2-3 букв, чем читает, но молчу. Дальше - больше, а точнее - громче. Тафлу просто не унять! Роберт пишу - РО-БЕРТ читает, Валера - ВА-ЛЕ-РА, Гюнтер - ГЮН-ТЕР...
Следующим сидит Ули. Я пишу "Ули" и Тафла, лишь на секундочку нахмурившись, на весь класс: " Х У Й ! ! !"
Русская и греческая фракции, а также национальные меньшинства с глазами по блюдцу каждое оглядываются на нас. Тафлапенис сияет, я сильно ударяюсь лбом об стол.
Эх, буквари заборные...

Мама жалуется - кот Рыжик стал чесаться как ненормальный. Придет с улицы и чешется часами. Надо везти к ветеринару. Поднимается вчера на второй этаж (недостроенный), а Рыжик спит в изовере (утеплитель типа стекловаты)